Устрялов под знаком революции

Национал-большевизм - Устрялов Николай

устрялов под знаком революции

Библиографическое описание. Бухарин, Николай Иванович. Цезаризм под маской революции: по поводу книги проф. Н. Устрялова "Под знаком. Устрялов Н.В. С того берега (). Устрялов Н.В. Под знаком революции. Национал-большевизм. Избранные статьи – гг. Книга Под знаком революции - Николай Устрялов, Раздел Отдел Первый. Национал-большевизм (статьи политические) Категория Анархизм и.

Принцип государственного блага освящает собою все средства, которые избирает политическое искусство для его осуществления. Быть верным себе для патриота значит быть верным этому принципу, - и. Что же касается путей конкретного проведения его в жизнь, то они всецело обусловлены окружающей изменчивой обстановкой. Самый безнадежный и несносный в области политики тип, это - прутковский "рыцарь Гринвальдус", который, ни на что окружающее не обращая никакого внимания, - Все в той же позицьи На камне сидит.

II История являет нам очень много примеров крутых и как будто внезапных переломов в политике различных государственных деятелей, и среди них - великих учителей человечества в сфере политической жизни. Однако, лишь очень поверхностный или очень недобросовестный взгляд мог бы усмотреть в этих переломах "измену принципам". В году, в разгар австро-прусской войны, после сражения у Садовой, Бисмарк из ожесточенного и давнишнего противника Австрии превращается вдруг в ее "искреннего" друга и ярого защитника.

Прусские шовинисты, двор, военная партия изумлены и возмущены подобным "превращением" министра-президента и единодушно настаивают на продолжении войны с Австрией "до конца". Бисмарк после невероятных усилий и даже не без помощи слез и рыданий!

устрялов под знаком революции

История показала, сколь дальновиден был крутой поворот в политике гениального канцлера. Такой поворот "на градусов" произвел на широкие круги избирателей неблагоприятное впечатление и способствовал поражению Гладстона на следующих общих выборах. Даже многие члены либеральной партии с тревогой взирали на "неустойчивость" премьера, а министр внутренних дел Чемберлэн вышел из его кабинета, тем самым подчеркнув и узаконив происшедший партийный раскол.

Однако прошло не так много времени, и Англия убедилась, сколь мудр был знаменитый деятель, сумевший вовремя заметить опасность и, учтя ее, радикально переменить свою тактику.

Еще и до сих пор английскому кабинету приходится распутывать ирландский узел, запутанный "твердой рукой" сменивших Гладстона консерваторов и "либералов-унионистов" чемберлэновского толка. Подобные примеры можно приводить до бесконечности. Наиболее близкий нам - феерическое превращение Ленина из "друга" Германии в ее "врага", из антимилитариста в идейного вождя большой регулярной армии, из сторонника восьмичасового рабочего дня в насадителя десяти- и чуть ли не двенадцатичасового.

Что же, неужели все эти люди - изменники своим принципам? Они лишь умеют отличать принцип от способа его осуществления. Они - лучшие слуги своей идеи, чем те, кто близоруким и неуклюжим служением ей лишь губят ее, вместо того чтобы дать ей торжество.

Они - не изменники, они только - не доктринеры. Они не ищут неизменного в том, что вечно изменчиво по своей природе. Они умеют учитывать "обстановку". И возьмем другой пример. Французские эмигранты, наиболее "последовательные" противники великой революции, кончили тем, что вместе с иностранцами боролись против своей родины до тех пор, пока она не была окончательно разбита и унижена.

Они - во имя родины! Они, наконец, радикально "победили" под Ватерлоо и торжественно вернулись восвояси под охраной английских солдат и русских казаков. Впрочем, быть может, Франция нужна была этим господам лишь постольку, поскольку она воплощалась в их прекрасных поместьях феодальной эпохи и в солнечной роскоши двора Людовика XIV?.

III Русская интеллигенция боролась против большевизма по многим основаниям. Но главным и центральным был в ее глазах мотив национальный. Широкие круги интеллигентской общественности стали врагами революции потому, что она разлагала армию, разрушала государство, унижала отечество. Если бы не эти национальные мотивы, организованная вооруженная борьба против большевизма с самого начала была бы беспочвенна, а вернее, ее бы и вовсе не.

Правда, нельзя отрицать, что идеология советов вызывает против себя ряд существенных возражений и в плоскости культурной, равно как экономической и политической. Но одни эти возражения никогда не создали бы того грандиозного вооруженного движения, которое в прошлом году ополчилось на красную Москву.

Пафос этого движения был прежде всего национальный. Большевизм не без основания связывался в общественном сознании с позором Бреста, с военным развалом, с международным грехом - изменой России союзникам.

Разведопрос: Сергей Кредов про гражданскую отечественную войну

Но теперь обстановка круто изменилась. Брестский договор развеян по ветру германской революцией вместе с военной славой императорской Германии. Но, главное, большевикам удалось фактически парировать основной национальный аргумент, против них выставлявшийся: Два прошедших года явились огненным испытанием всех элементов современной России.

Устрялов, Николай Васильевич — Википедия

Это испытание закончилось победою большевизма над всеми его соперниками. Весною года была в корне сокрушена оппозиция слева в лице "анархизма", одно время весьма модного в столицах и даже некоторых провинциях. Осенью того же года оказалась преодоленной "социал-соглашательская" линия, прерванная московской каноссою Вольского с одной стороны, и омским переворотом Колчака - с.

устрялов под знаком революции

Прошлое лето ушло на борьбу Москвы с Омском и Екатеринодаром. Результат этой борьбы налицо. Как только пала колчаковско-деникинская комбинация, стало ясно, что внутри России нет уже более организованных, солидных элементов, могущих претендовать на свержение большевизма и реальное обладание властью в стране.

Отдельные вспышки случайных местных восстаний после рассеянных фронтов и сокрушенных правительств - лишь бесцельные судороги бессильного движения, и было бы верхом донкихотства возлагать на них мало-мальски серьезные надежды. Вместе с тем, стало столь же несомненно, что красное правительство, сумевшее ликвидировать чуть ли не миллионную армию своих врагов, есть сила, и вполне реальная, - особенно на фоне современных сумерек европейского мира.

В эту же минуту отпало национальное основание продолжения вооруженной войны с Советской властью. Жестокая судьба воочию обнаружила, что наполеоновский мундир, готовившийся для Колчака русскими национал-либералами, не подошел к несчастному адмиралу, как и костюм Вашингтона, примирявшийся для него же некоторыми русскими демократами. Национальная сила оказалась сосредоточенной во враждебном стане И русские патриоты очутились в затруднительном положении.

Оглавление

Продолжать гражданскую войну и то не во всероссийском масштаба они ныне могут лишь соединившись с иностранными штыками, - точнее, послушно подчинившись.

Иначе говоря, им пришлось бы в таком случае усвоить себе психологию французских эмигрантов-роялистов: Если это назвать патриотизмом, - то не будет ли подобный патриотизм, как в добрые старые времена, требовать кавычек?

И если такую тактику считать даже венцом "последовательности", - то не лучше ли быть непоследовательным?

устрялов под знаком революции

Что касается меня, то мне кажется, что переход от национальной ориентации Омска к эмигрантским настроениям в стиле Людовика XVIII - есть самая величайшая "непоследовательность" из всех возможных.

И когда мне приходится читать теперь о боях большевиков с финляндцами, мечтающими "аннексировать" Петербург, или с поляками, готовыми утвердиться чуть ли не до Киева, или с румынами, проглотившими Бессарабию, не могу не признаться, что симпатии мои - не на стороне финляндцев, поляков или румын Лишь для очень поверхностного, либо для очень недобросовестного взора современная обстановка может представляться подобною прошлогодней.

Не мы, а жизнь повернулась "на градусов". И для того, чтобы остаться верными себе, мы должны учесть этот поворот. Проповедь старой программы действий в существенно новых условиях часто бывает наихудшей формою измены своим принципам. Прекрасно знаю, что большевизм богат недостатками, что многие возражения против него с точки зрения культурной вульгарный материализм, "механизация" жизниэкономической "немедленный" коммунизм и политической антиправовые методы управления еще продолжают оставаться в силе.

Но главное, решающее возражение - с точки зрения национальной - отпало. Следовательно, и преодоление всех тягостных последствий революции должно ныне выражаться не в бурных формах вооруженной борьбы, а в спокойной постепенности мирного преобразования, путем усвоения пережитых уроков и опытов. Помимо того, теперь уже нет выбора между двумя лагерями в России. Теперь нужно выбирать между Россией и чужеземцами. А раз вопрос ставится так, то на все жалобы об изъянах родной страны, соглашаясь признать наличность многих из этих изъянов, я все-таки отвечу словами поэта: Да, и такой, моя Россия, Ты всех краев дороже мне!

Еще держится этот уголок, ныне единственный во всей России, где кучка "верных" продолжает с мужеством отчаяния гибнуть за то, что она считает национальным делом. Неудачи не смутили ее, она, как старая гвардия при Ватерлоо, умирает, но не сдается.

Если расценивать эту картину с точки зрения эстетической, позволительно ею любоваться. Но для родины, которую они так беззаветно чтут, было бы лучше, если б они так же умели жить.

Они нужны ей ныне не для того, чтобы новыми каплями крови украсить ее терновый венец, - она требует от них жизни, хотя, быть может, и тяжелой - а не смерти. Ведь она уже воскресает, а они все еще видят ее только идущей на Голгофу Есть нечто глубоко трагичное в своеобразной ослепленности этих людей, в односторонней направленности их чувств и их ума. Морально и политически осудив большевистскую власть, они уже раз навсегда решили, что она должна быть уничтожена мечом.

И этот чисто конкретный вывод они превратили в своего рода кантовский "категорический императив", повелевающий безусловно и непререкаемо, долженствующий осуществляться независимо от чего бы то ни было, "хотя бы он и никогда не осуществился", - по принципу "ты можешь, ибо ты должен" Но великий грех - смешение категорий чистой этики с практическими правилами конкретной политической жизни, целиком обусловленной, относительной, текучей. В сфере путей политической практики никогда ни в чем нельзя "зарекаться", ибо в них нет ничего непререкаемого.

Сегодняшний враг здесь может стать завтра другом, нынешний друг - врагом ср[авни], например, историю международных отношений, а в области внутренней политики - хотя бы историю "блокировок" политических партий.

Н. Устрялов. Под знаком революции

Сегодня следует пользоваться одним методом для сокрушения врага внешнего или внутреннего, завтра другим и. Для патриота неподвижен лишь принцип служения родине, - все средства его воплощения целиком диктуются обстоятельствами.

Говоря языком философским, в практической политике мы всегда имеем дело с "техническими правилами", а не "этическими нормами". И если недопустимо придавать верховному этическому принципу условный, релятивный характер, то равным образом и подчиненные, технические предписания политики глубоко ошибочно и в моральном отношении предосудительно превращать в абсолютные, непререкаемые.

Романтизм в политике есть великое заблуждение, вредное для цели, которую она должна осуществлять, - вредное для блага родины. Романтизм для политики есть такая же ересь, как релятивизм для логики или этики. Политический романтизм, при всем его внешнем благообразии, импонирующем малодушным и пленяющем легковерных, на практике превращается в дурную, безнравственную политику, упрямое доктринерство, напрасные жертвы Он опровергает самого себя, подрывает собственную основу.

Нравственная политика есть реальная политика. Величие цели, реализм средств - вот высший долг государственного искусства. И другой, подобный ему, вытекающий из него - единство верховной цели, многообразие конкретных средств.

В году он переехал в Пермьгде вскоре был избран ординарным профессором Пермского университета. После занятия Перми белыми войсками он перебирается в Омскзатем в Читув начале года оседает в Харбине. Немедленно переехал в Омск и до самого падения правительства принимал живейшее участие в белой борьбе. В Харбине сразу же выступил противником дальнейшей гражданской войны.

Позже он пришел к выводу, что большевики были единственной силой, способной восстановить могущество Россиии стал поддерживать Советский Союзкоторый, по его мнению, как редиска, был красным лишь снаружи, но оставался белым внутри.

Особенно поразило Устрялова то, как большевики подчинили малые народности, полагая это по сути имперской политикой. Как диссидент-радикал, Устрялов был насильно выслан из страны и провёл некоторое время в Китае Харбин и Франции. Тем не менее он продолжал поддерживать русскую революцию, СССР и в особенности Сталина и его стиль правления. Среди прочих попутчиков революции наибольшее значение он отводит харбинскому учёному, предвидевшему неизбежность преображения коммунизма и интернационализма в настоящую национальную власть с подлинным вождём государства во главе.

Изначально его последователи называли себя сменовеховцамино позже взяли себе название национал-большевики, заимствуя термин у Эрнста Никиша. Он был выдвинут моими европейскими друзьями и вскоре прочно привился и в эмиграции, и в России. Теперь он стал этикеткой, которую бесполезно пытаться сорвать или подправить.

Устрялову часто приписывается титул основоположника русского национал-большевизма как полноценной идеологии, однако из личной переписки Николая Васильевича с П. Но разница между нами в том, что судьба сделала из меня более политического публициста, чем философа национальной культуры. Вы, евразийцы, далеки от непосредственных и текучих злоб дня. Вы куёте большую идеологию, расположившись в стороне от политических битв, базаров и суетни.

И по-своему Вы правы и делаете нужное. Мне пришлось проделать иной путь. С первых же дней революции, попав в самую гущу практической политики, я заботился, естественно, прежде всего о средствах политической борьбы и непосредственно политического воздействия. Устрялов был маститым учёным, обладавшим энциклопедическими познаниями, он буквально поражал студентов качеством своих занятий.